Из "Народной Руси"
За Петром-полукормом – «Антоны-перезимние»: день преподобного Антония Великого. К этому святому прибегает деревеньщина-посельщина с молитвою против «Антонова огня», а также и от рожи-болести. У пинчуков – обитателей Пивского поболотья – записан любопытный стих духовный, обращенный к этому угоднику Божию. «О, свенты Антони», – начинает он, – «чыны свою волю, яко можешь!» Затем, следует ответ св. Антония: «Мог бы я чынити, да не моя воля, Господа Бога!... Ой ишли казаки своявольнички, загнали в пальцы смоловы спицы, кусонки помяли, ноженьки повяли. Як заснув я смачно, то всем людям значно. Остроги копайте и мене шукайте, уложите мене в новую трунку, да везите мене за чужу сторонку, да поставте мене в церкви на прыстолку: то будут до мене люди прыбывати, мушу я им ратунку давати, и в щастю и в нещастю, всякому трефунку, мушу я им каждому данати ратунку, хоть и исхорошы, хоть я неудалы, абы я лежу у небеснуй хвалы...» Стих этот, в немалой степени испорченный польскими наслоениями, все-таки сохранил некоторую долю простонародной свежести.

Антониев день сменяется «Афанасием-ломоносом»: 18-го января – память св. Афанасия и Кирилла, архиеп. александрийского. «Идет Афанасий-ломонос – береги, мужик, свой нос!» – встречает деревня смешливым прибаутком этот приметный день. «Афанасьевские морозы шуток шутить не любят!» – приговаривают охочие, краснословы особливо из отправляющихся об эту пору обозом в путь-дорожку не близкую. «На Афанасия пуще всего нос береги – не увидишь, как отломится!» – смеются бабы, на ребятишек глядючи; а тем и горя мало: знай – вдоль по улице бегают, игры заводят... Гораздо страшнее афанасьевские морозы для ведьм: не любит их сестра этого времени, знает, что это за грозный день. На Афанасия-ломоноса знахари ведьм со Святой Руси гонят, – гласит народное сказанье. Недаром говорят, что «умеючи, и ведьму бьют!» Житья нет там, куда повадится летать ведьма, – вот и приходится кланяться знающему человеку, просить помочь в горе, вызволить из беды. Всего охотнее берутся за это дело знахари в афанасьевские морозы: во время них, по преданию, «летают ведьмы на шабаш и там теряют память от излишнего веселья». Приглашенный на изгнание ведьмы знахарь ночью приходит к зовущему, – сведомы об его приходе только большак-хозяин с хозяйкою: без соблюдения этого условия ничего не выйдет, по уверению знахарей. В полночь приступает вещий гость к выполнению обряда: начинает заговаривать трубы, – так как ведьмы влетают в жилье только этой дорогою. Под «князек» забивает он клинья, рассыпает по «загнетке» заранее собранную из семи печей золу и после этого отправляется к деревенской околице. Здесь он тоже сыплет золу, приговаривая невнятные слова никем не записанного заговора. Рассказывают, что ведьма, желая нанести кому-нибудь вред, влетает в трубу, но, как только будет труба заговорена, то весь дом и двор уже свободны от ее проказ. Знакомые с преданиями суеверной старины люди знают в точности и путь, избираемый ведьмами в их полетах на шабаш и с шабаша. Прежде всего летят они на полдень – к Лысой горе, а оттуда тянет их на закат. Западную изгородь сельскую и заговаривают знахари, призванные изгонять ведьм. Подлетит ведьма, только что вылетевшая из заговоренной трубы, – сунется к изгороди, и тут ей свободного ходу нет: или бросятся лихая за тридевять земель т села, или разобьет себе голову, – если только ступит голой ногою на рассыпанную золу семипечную. Одаривают знахаря всяким добром за его мудреную работу.