Национальное 2
Важный вопрос товарища Александрова остался неотвеченным. А именно: «Итак, кто же тот вошебник, который решает в каком случае нация это нация, а в каком случае нация никакая не нация, а так, не пойми чего?»

И, вообще, почему одни народы строят империи и создают культуры, а другие даже документацию на микроволновку на свой язык могут перевести с трудом?

Глубоко копать придётся, так что, начнём сначала. Вчерне.

Создал Господь человека. Тело ему создал и снабдил его множеством органов чувств. Это было ещё до награждения кожаными одеждами, так что речь не о мозговом анализе чувств физических и анатомических. Речь о чувствах духовных: прозрение, совесть, понимание, видение истины и т.д. Они, органы эти – очи духовные, остались, конечно, но мы разучились их слушать сердцем. Суета, мирской шум мешают сосредоточиться. Ну, и самомнение, конечно. Зачем сердце слушать, когда легко собственной великолепной мозгой до всего на свете дотумкать можно?

Хотя о вдохновении и интуиции все, наверное, слышали. Атавизм, однако. Как и нации, впрочем.

Так вот. То, что идеал современного человека в том, чтобы духовные уши заткнуть напрочь, это понятно. Идеально было бы даже совсем их отрезать и сконцентрироваться на анатомических чувствах. Тепло, мягко, сыто, вкусно, оргазм. Что ещё нужно интеллигентному человеку? Разве что толерантность окружающих к любому интеллигентскому бреду. Но это в глобальную анатомическую эру само получится. Вследствие абсолютной невостребованности неанатомических размышлений.

Я, правда, сомневаюсь в возможности жить без сердца. Но «японцы» придумают, небось, устройство какое, чтобы кровь гонять по венам. Фиг его знает. Может, какой-нибудь дерипаска что-то такое профинансирует.

Однако, пока мы живём не в эту пору прекрасную, и ретроградство с мракобесием ещё не истреблены. Нации – это самое мракобесие и есть. Как и совесть. Совесть, правда, постарше.

Вот, к примеру, есть люди, которые считают, что убивать это плохо. Есть такие, которые думают, что плохо воровать. Но воры и убийцы тоже, ведь, существуют. Что отличает их друг от друга?

Короче, выдвигаем гипотезу, что отличает их друг от друга наличие у первых некоего духовного органа, который передаёт сердцу чувство соответствующего греха, как боль. А у вора орган этот может и есть, да только атрофировался. Ослеп вор на этот духовный глаз. Вот и не видит.

За долгий путь нисхождения духа человеческого от Адама в Эдеме до паркера в живом журнале, человек ослеп на великое множество духовных очей. Какие-то, впрочем из духовных глаз видят ещё хорошо. Это те, которые видят и чувствуют добродетели и не допускают соответствующие этим очам грехи. Есть такие, которые видят плохо, и сердце сразу не осознаёт греховность поступка. Но потом, после анализа, сердце понимает, что грех совершён, и испытывает боль. Совесть начинает мучить, да. Ну, и есть настолько слабо видящие очи, что мы не чувствуем ничего там, куда очи те должны были смотреть.

Я уподобил бы сию модель формуле о тленности и смертности человеческого естества.

Можно ли восстановить утраченное духовное зрение. Знающие люди, говорят, что возможно. Тело Божие и Дух Святой – главные лекарства. Пустит человек Бога в себя, не закроется гордо от Духа Святого, и восстанавливается, говорят, духовное тело потихоньку. И зрение духовное тоже. Грехи становятся заметнее, совесть просыпается,

Но покамест, человек пускать Бога в себя не хочет и не умеет, у него чувствительность множества духовных очей различна.

Так вот, народ составляют индивидуумы с похожими картами чувствительности духовных очей. А мощность наций определяется мощностью неумершей части духовных тел и обширностью соответствующей карты.

Соответственно, нации (народы) ещё не сформировались, когда процесс отмирания органов духовных тел не зашёл так далеко, что карты чувствительности духовных очей различных человеческих сообществ стали совсем различаться.

Нации (народы) уже распадаются, когда внутри наций в человеках отомрут совпадающие национальные части духовных тел.